Возле самой обочины дороги в ярких снопах света, исходящих от автомобильных фар, стоял, широко расставив руки, человек.

— Чего это он? — удивился старшина передвижного милицейского патруля.

— Пьяный, наверное. С машинами бодается.

— А руки тогда чего растопырил?

— Ну, значит, ловит. Нажрался и ловит. Как бабочек.

— Не, пьяные не по нашей части. Пусть за ними вытрезвители ездят, — подвел итог старшина.

— А может, все-таки возьмем. Угодит башкой в бампер…

— Ну его. Он нам всю машину обрыгает. Проезжай мимо.

«Уазик» вильнул в сторону, но человек, отделившись от обочины, отбежал к середине дороги.

— Ну ты смотри, что творит! Кретин! — возмутился водитель, вдавливая ногой педаль тормоза. Машина остановилась. Человек опустил руки и подбежал к левой передней дверце.

— Тебе что, жить надоело? Психопат! — приоткрыв дверцу, спросил старшина. — Или в вытрезвителе хочется охолонуться?

— Нет. Я не пьян, — замотал головой незнакомец.

— А чего тогда под колеса бросаешься?

— Там, — показал пальцем человек, — там… Мужчина лежит.

— Приятель, что ли?

— Нет, не приятель. Просто мужчина.

— Тоже перебрал?

— Я же говорю — я трезв! — разволновался незнакомец. — И он тоже… То есть я хотел сказать, что он не может быть пьяным. Он мертвый лежит. Убитый.

— Отчего так сразу — убитый?

— Он в крови весь. И не шевелится.

— Час от часу не легче! — вздохнул старшина. — Давай, сворачивай на обочину. Пойдем, посмотрим, что там за убитый.

Милиционеры, позевывая и зябко поводя плечами, выбрались из машины. Пошли в указанном направлении.

— Ну и где он?

— Да вот же. Возле самой обочины. Лежит.